Статья продается только в составе журнала

Владимир Димитриевич, расскажите о вашей лаборатории.
— Я начну с истории:
с чего она начиналась в те годы, когда институт мог по праву гордиться своими достижениями в области физики высоких энергий, и не в союзном, а в мировом масштабе, когда мы были признанными лидерами. Лаборатория была создана как филиал Академии наук в 1953 г., 60 лет назад, на этой площадке. Называлась она Электрофизическая лаборатория Академии наук СССР (ЭФЛАН). В структуру Объединенного института ядерных исследований (ОИЯИ) она тогда не входила, потому что и самого института еще не было. Он появился лишь 26 марта 1956 г., после того как нас объединили с Институтом ядерных проблем АН СССР, который тоже работал в Дубне и до 1953 г. был настолько засекречен, что носил имя «Гидротехническая лаборатория». Там по требованию Игоря Курчатова, которому для работ по созданию атомного оружия требовался большой ускоритель элементарных частиц, еще в конце 1940-х гг. был построен крупнейший в мире синхроциклотрон — протонный ускоритель на 500 МэВ.
Здесь же, в нашей лаборатории, ровно 60 лет назад были заложены основы развития физики высоких энергий. В 1957 г. у нас был запущен самый «энергичный» в мире ускоритель — синхрофазотрон, который разгонял протоны до энергии 10 ГэВ.
Здесь была колыбель физики высоких энергий, т.к. впервые энергия ускоренных протонов в десять раз превысила их массу, а это значит, что их скорость вплотную подошла к скорости света. Именно на этом рубеже и начинается релятивизм.
Это была на то время самая большая научная мегаустановка, по своему значению она даже превосходила сегодняшний Большой адронный коллайдер (БАК). Нашим синхрофазотроном восхищался весь мир, он несколько десятилетий оставался символом высокой науки, о нем говорили и писали не только ученые.